Траурная речь премьер-министра Биньямина Нетаниягу на церемонии погребения девятого президента государства Израиль Шимона Переса

Премьер-министр Биньямин Нетаниягу выступил на церемонии погребения Шимона Переса с траурной речью:

Ципи и Рафи, Йони и Сигаль, Хэми и Гила, внуки, правнуки и родные.

Господин президент Израиля, президент Обама, президент Клинтон, Филипп, король Испании, Чарльз, принц Уэльский, Великий герцог Люксембурга, президенты, премьер-министры, министры, друзья, живущие поблизости и друзья издалека.
Уважаемые гости из Израиля и со всего мира. Сюда в Иерусалим, столицу Израиля, вы приехали издалека и не очень, чтобы отдать последнюю дань уважения одному из отцов-основателей нашего государства, одному из самых выдающихся лидеров нашего народа и лидеру поистине мирового уровня — бесподобному Шимону Пересу.

Я хочу поблагодарить вас за то, что вы сегодня здесь. Вы, лидеры государств со всей планеты, прибыли сюда попрощаться с Шимоном Пересом, и это – свидетельство о его оптимизме, о его стремлении к миру, о его любви к Израилю.

Граждане Израиля признательны вам за почет, оказанный Шимону и государству, которому он посвятил свою жизнь. Жизнь Шимона была устремлена к одной цели, для ее достижения он взмывал на головокружительные высоты. Своими замыслами и надеждами он вдохновлял многих. Он был великим человеком для нашего народа, он был великим человеком для всего мира. Израиль скорбит по нему, и весь мир скорбит. Однако мы – и не только мы, но и весь мир – черпаем надежду в том наследии, которое он нам оставил.

Друзья, Шимону Пересу выпало прожить не только продолжительную, но и содержательную жизнь, жизнь с предназначением. Он был в первых рядах в деле возрождения еврейского народа. Сын поколения,вышедшего из рабства к свободе, он пустил корни на Родине своих предков и, чтобы защитить ее, брался за Меч Давида.

Шимон действовал масштабно и решительно, чтобы дать грядущим поколениям надежную силу для защиты. И благодарность за это будет жить в сердцах многих и многих поколений. Вместе с этим он делал все, что было в его силах, посвящал каждую минуту своей жизни миротворчеству, пытаясь достичь мира с нашими соседями.
Ни для кого не секрет, что мы с Шимоном были политическими противниками. Но по прошествии лет мы стали друзьями, добрыми друзьями. Во время одной из наших многочисленных встреч в резиденции президента, дело было поздней ночью, я спросил его: «Скажи мне, Шимон, с высоты своих лет, кого из израильских лидеров ты почитаешь больше всего?» И еще до того, как он успел ответить мне, я сказал: «Первого из твоих кумиров я знаю сам, ведь ты, как говорится, подавал воду на руки Бен-Гуриона – был его учеником и ближайшим помощником».

В молодости Шимон видел, как Бен-Гурион, основатель и учредитель нашей независимости, нёс на себе бремя ответственности за строительство молодого государства, за его судьбу. Во время той нашей встречи мы разговаривали также и об Ицхаке Рабине, и о Бегине, и о многих других наших лидерах, и Шимон, не могу не отметить, говорил обо всех искренне, оценивая по достоинству вклад каждого из них в общее дело.

Он немного удивил меня, когда упомянул еще одного человека — Моше Даяна. Шимон говорил о его воинской отваге, о его непохожести на других и еще об одной его черте: «Моше, — сказал он, — было абсолютно все равно, что о нём подумают. Даян вообще не руководствовался политическими соображениями. Он был тем, кем хотел быть».

Шимон ценил эти качества, но он знал и другую правду — если ты хочешь воплотить в жизнь идеи, в которые веришь – будь то дипломатическое, экономическое или социальное поприще — ты не можешь обойтись без политики. Именно поэтому все те пятьдесят лет, которые он проработал в Кнессете и в правительстве, в нем чувствовалось это внутреннее напряжение между дипломатом и политиком. Он взмывал на крыльях своей мечты, при этом отдавая себе отчет, что взлетная полоса, полоса разгона проходит по полной рытвин и ухабов территории политики. Тем, что помогало ему не пасть духом, и раз за разом подниматься на ноги под градом выпущенных в него оппонентами камней, были его мечты и замыслы, его страстная жажда деятельности.

Я впервые стал свидетелем этой страстности здесь, на этом месте. Это было около 40 лет назад. Через два дня после завершения дерзкой операции в Энтеббе, в ходе которой погиб мой брат, на горе Герцля состоялись похороны Йонатана. Шимон Перес в то время был министром обороны – именно он и премьер-министр Ицхак Рабин дали добро на проведение операции в Энтеббе. Проникновенная речь, которую Шимон произнес во время траурной церемонии, настолько взволновала меня, что я не забуду её до конца своих дней. Это была первая моя встреча с ним. Мои родители, мой брат и я сам, были тронуты до глубины души его словами о Йони, об операции, о связи между нами и нашими предками, о несгибаемости нашего народа. В тот самый момент между мной и Шимоном возникла некая общность – особые узы, которые с тех пор связывали нас.

И хотя существовало немало вопросов, по которым между нами не было консенсуса, эти разногласия не отбрасывали тень на наши благотворные и плодотворные встречи. Личная приязнь с каждым разом становилась все сильней. Но что касается идейной позиции, мы никогда не стремились к нивелированию принципиальных различий, если таковые были.

Во время одной из встреч, которая также проходила ночью в президентской резиденции, мы как-то раз коснулись принципиального вопроса о том, что с точки зрения государства Израиль должно главенствовать – мир или безопасность? Шимон горячо убеждал меня, что «мир – это и есть настоящая безопасность». «Биби, — говорил он, — если наступит мир, то вместе с ним придет и безопасность». Но я отвечал ему: «Шимон, на Ближнем Востоке безопасность – это обязательное условие для достижения и поддержания мира.» Разгорелся спор, мы полемизировали не один час, предъявляя друг другу все новые и новые аргументы. Он – с позиций левого лагеря, я – с позиций правого. Я – с правого края, он снова с левого.

В конечном итоге, как два выдохшихся боксера, мы прекратили схватку. Я читал в его глазах, а он, я уверен, читал в моих, что наша решительная непримиримость продиктована глубокой внутренней убежденностью и стремлением к высшей цели – обеспечить лучшее будущее своей стране. Друзья, знаете, к какому удивительному выводу я пришел по прошествии этих лет? Мы оба были правы. На беспокойном, бушующем Ближнем Востоке, где выживают только сильнейшие, достижение мира невозможно без постоянного поддержания нашей мощи. Но мощь и сила – это не конечная цель, они всего лишь средство. А целью являются сосуществование, прогресс, процветание и мир. Для нас, для всего региона, для наших соседей палестинцев.

Шимон Перес пришёл к выводу, что справедливость не является исключительной прерогативой того или иного политического лагеря. На следующий день после инаугурации Шимон Перес принял участие в государственной церемонии памяти Зэева Жаботинского, которого я считаю одним из своих наставников. В своей речи в качестве девятого президента Израиля он сказал, что история отвела ведущую роль в деле сионизма двум основным его течениям – рабочему движению, а затем движению Жаботинского. Со временем идеологические разногласия между этими движениями по многим вопросам сократились. Продолжатели этих движений являются членами нынешних политических партий и руководства страны, что в далеком прошлом невозможно было себе представить. «Видимо, царь Соломон был прав, — заключил Шимон, — ум хорошо, а два лучше».

Когда он завершил свою речь, я подошел к нему, пожал ему руку и с волнением поблагодарил за объединяющие слова. Девять лет спустя, два месяца назад мы с супругой были на церемонии закладки первого камня Инновационного центра Переса. Чего там только не было! Нанотехнологии и медицина, нейронауки и компьютеры, спутники и робототехника – всё под одной крышей. Шимон просто сиял от счастья. Я не помню его таким счастливым. Это было одно из его сбывшихся мечтаний. Он смотрел через стереоскопические очки, а сейчас роговица его глаз изъята и будет пожертвована следующему поколению.

Я не думаю, что может быть что-то более символичное, чем это. Шимон всегда смотрел вперед. Он верил, как и все мы верим, в прогресс, в науку, в технологию. Он верил, что все эти вещи могут укрепить и усилить нашу безопасность, но в то же время они могут подготовить надежный фундамент для будущего мира. Если мы будем развивать свои способности в этих областях, если мы будет решительно действовать против врагов прогресса, современность восторжествует над варварством, добро одолеет зло, свет победит тьму!

Дорогой Шимон, ты рассказывал, что ты все случаи, когда ты плакал, можно пересчитать по пальцам одной руки. Ты также сказал, что в тот день, когда пришло печальное известие о гибели Йони, о гибели моего брата в Энтеббе, ты не смог сдержать слез. Ты оплакивал его в тот день, Шимон. А я сегодня оплакиваю тебя. Я любил тебя. Мы все тебя любили. Покойся с миром, Шимон, бесценный человек, великий предводитель. Мы увековечим тебя в сердце народа, и, позволю себе сказать, в сердце народов.

 

Tags: , , , , , , , , , ,