Чилу Эзра похитили в Венгрии торговцы женщинами и привезли в Израиль, где она годами была вынуждена заниматься проституцией. Несмотря ни на что, ей удалось сбежать. Теперь она хочет остаться в Израиле.

– Много лет вы боролись за право на статус постоянного жителя в Израиле, куда вас привезли торговцы  женщинами. Как сейчас обстоят дела?

– Мое прошение одобрили неделю назад. Но у меня было около трех часов, чтобы порадоваться, пока Управление иммиграции и народонаселения не потребовало приостановить решение – они хотели получше изучить мое дело.

– Интересный юридический документ. Судья объяснил свое решение эмоциональными причинами, вашим вкладом в общество, как инструктора в реабилитационном центре для бывших проституток, вашей потребностью в стабильности.

– Я была очень взволнована тем, что он написал. Это действительно чудо. Когда я встретила его на слушании, я, конечно, не знала, каким будет его решение, но почувствовала, что мне есть за что бороться.

 Вам было 22 года, когда вас похитили из дома в Венгрии, тайно привезли в Израиль и заставили заниматься проституцией. Вы здесь прошли через ад. Почему вы вообще хотите остаться?

– Израиль – это то место, где я пришла в себя, снова почувствовала себя человеком, и хочу остаться в той жизни, которую сама построила. Я думаю, в моем поведении есть много вещей, которые никто, кроме тех, у кого был подобный опыт, не может по-настоящему понять. Когда я говорю, что меня похитили, это – не кино. Однажды я потеряла все, что имела, и стала другим человеком.

 Ваша дочь живет в Венгрии. И мать тоже там.

– Я хотела бы нормальной жизни и хороших отношений с моей дочерью, матерью и братьями, но прошло много лет, полных наркотиками и проституцией. Мы отдалились друг от друга. Я пыталась восстановить с ними связь, но мне не удалось. Было слишком больно. Моя дочь выросла без матери. Она сама находится в процессе исцеления. Я выгляжу сильной, и действительно довольно сильная, но я ношу в себе травму – я не могу сейчас быть матерью, дочерью или сестрой.

– Это слишком больно.

– А я не думаю, что мне следует этого стыдиться или скрывать. Я вся в ранах. Целой жизни будет недостаточно, чтобы залечить рану, нанесенную моему телу, моей психике. Я постоянно работаю, но все мои успехи проходят через боль.

– Может, вам стоит рассказать свою историю?

– Я родилась в маленьком городке, далеко от Будапешта. Жила с мамой и родителями. Отца не было. Я ничего о нем не знала. Я всегда искала дома письма или фотографии, подслушивала, когда взрослые разговаривали. Позже я узнала, что он – цыган, и моя мать это скрывала из-за стыда и социального давления. Когда мне было три года, она снова вышла замуж за мужчину, который был алкоголиком. Он ее все время бил.

– А вас?

– Только мучил. К 14 годам я начала пить – это была реакция на боль, которую я испытывала. В 17 я ушла из дома. Нашла жилье и работу официанткой. Познакомилась с мужчиной. Забеременела. За две недели до того, как мне исполнилось 18 лет, я родила дочь и, не имея выбора, вернулась к матери. Я не пила три года, но как только моя дочь стала ходить в детский сад и я почувствовала немного больше свободы, я снова начала пить. Однажды я пошла на местную дискотеку со своей подругой, к нам подошли несколько мужчин и пригласили в бар. Я пила текилу с лимоном и солью – и все, больше ничего не помню. Проснулась в машине, подруга и мужчины были рядом. Я попыталась спросить, что происходит – меня ударили.

– Кажется, эти люди знают, как выбирать своих жертв.

– Они знают, как завлечь раненую женщину, которая боится мужчин. Они орали нам, чтобы мы заткнулись, иначе мы даже представить себе не можем, что они с нами сделают. Было очень страшно. Помню, мы остановились на заправке, где нас ждали двое мужчин, говоривших на непонятном языке.

– Иврит?

– Я впервые услышала этот язык. Они были израильтянами. Нас завели в туалет на вокзале. Один из них нас проверил – поднял рубашку, посмотрел на грудь, на тело. Эти израильтяне нас купили. Они отвезли нас в квартиру в Будапеште. Там уже было несколько женщин, которые рассказали, как они туда попали. Практически каждой что-то подсыпали в напиток.

– Вы понимали, к чему идет дело?

– Да, но мы не знали, как оттуда сбежать. Мы боялись, что они нас убьют. Почти все мы приехали из маленьки городов Венгрии. Других мест мы не знали и не знали, как себя вести в этой ситуации. В квартире была одна кровать, там спал один из похитителей и каждую ночь он выбирал, кто с ним ляжет, а остальные спали на полу. Так нас держали несколько недель, пока нам не выдали паспорта в МВД Венгрии и не отправили в Израиль. К каждой из нас приставили охранника и придумали легенду, которую мы должны были выучить.

– Какая легенда была у вас?

– Меня пригласил парень из Акко по имени Ицик. Мы влюбились друг в друга в Венгрии, когда он приехал туда навестить друга, и теперь он хочет познакомить меня со своей семьей. Нас легко пропустили. Мы приехали в Акко, в эскорт-агентство. Некоторые из женщин, которых я знала по квартире в Венгрии, уже были там, а позже приехали другие. Нас держали в комнате без окон, и мы работали почти круглые сутки. Вставали в восемь утра, принимали клиентов с девяти до четырех. После того, как клиенты уходили, нам приходилось убираться, и только тогда нам разрешали лечь спать на несколько часов, а потом все начиналось сначала, и так каждый день.

 Как вы перенесли такой перелом: из обычной, хотя и трудной жизни – в сексуальное рабство?

– Когда мы приехали в Израиль, я была полностью дезориентирована. Я поняла, что для того, чтобы меня не убили, я должна приспособиться к новой ситуации. Так мы несколько месяцев работали в этой квартире, пока в Венгрии не арестовали главаря шайки и его помощника. Тогда приехал брат главаря, быстро разогнал всех, кто был в квартире, всех девушек отправили обратно. Я и еще одна подруга решили сбежать и остаться.

– Почему?

– Потому что мы уже выучили иврит. Сутенер приводил нас в дом женщины по имени Мири и каждый день присылал за нами машину на заказы.

– А как насчет денег, которые вы заработали? Вы получали часть из них? Вас кормили?

– В первый месяц они дали нам немного денег, отдали их человеку, который пошел покупать нам еду. После этого у нас больше ничего не было. Мы были голодны. Мы научились оставлять себе сдачу с денег клиентов. В какой-то момент мы поняли, что охрана ослабла, и решили попытаться сбежать. Один парень, их друг, был влюблен в мою подругу. Он помог нам сбежать и спрятал нас. Затем устроил нас работать в колледже в Тель-Авиве, чтобы мы могли скопить деньги на возвращение домой. Но когда мы приехали в колледж, нам в первый же день предложили наркотики. Ну и пошло…

– А дальше?

– Я чувствовала себя хорошо, потому что у меня был стимул заработать деньги и быстро вернуться домой, но в течение нескольких дней наркотики меня затянули. Мы начали говорить друг другу «хорошо, мы останемся еще на неделю, скопим немного денег», но, конечно, все деньги, которые мы отложили, сразу пошли на наркотики. Сутенеры следили, чтобы мы все время принимали наркотики. Даже если меня не было денег – мне давали экстази и кокаин, потом я возвращала долг. Работа стала намного проще. Моя уверенность возросла. Теперь я сама находила клиентов, и они не обращались со мной жестоко, как вначале. Оглядываясь назад, я могу сказать, что мы сбежали, но фактически попали в ту же яму. Изменились только лица.

– Сколько лет так прошло?

– Десять.

– Никакой связи с домом не было?

– Я звонила раз в несколько месяцев. Постоянно принимала наркотики. Больше меня ничего особо не интересовало. Затем я встретила мужчину, о котором не хочу распространяться. Его больше нет в живых. Он вписался в мою жизнь.

– Как он к вам относился?

– Он очень сочувствовал мне. Поддерживал. У него тоже были проблемы с наркотиками. Мы снимали квартиру, он не хотел, чтобы я ночевала в эскорт-агентстве. Он заботился обо мне, потому что в то время люди, от которых я сбежала, все еще искали меня. Мы подали прошение в МВД. Я легализировалась, потому что у меня появился супруг-израильтянин. Но мне и моему мужу становилось все хуже. Наркотики стали тяжелее. Мы начали с героина, а затем стали колоться.

– А потом – снова на панель?

– Да. Я уже была полностью конченым человеком. Больше не могла приходить вовремя на смену в эскорт-агентстве. Я все равно была слишком слабой. Мой партнер попал в тюрьму, а я вышла на улицу и пробыла там два или три года. Это было очень тяжело, там творились страшные вещи. Меня изнасиловали. На самом деле меня насиловали каждый день, но однажды меня жестоко изнасиловал мужчина, который сейчас сидит в тюрьме. Я пожаловалась в полицию.

– Как вы, уличная проститутка и наркоманка, заставили себя пожаловаться в полицию на изнасилование?

– Во всем тумане наркотиков у меня было определенное понимание, что дальше так продолжать не может. Лечь на тротуар – вот что было для меня красной чертой.

 Хорошо, что вы это поняли.

– Даже не знаю, как. Я уже понимала, что не могу защитить себя, и знала, насколько опасна улица. Многих из моих подруг насиловали, избивали и даже убили. Я знала, что придет и моя очередь. Это то, что я сказала себе во время изнасилования: «Ты знала, что это произойдет. Если ты не умрешь сейчас, это только потому, что произошло чудо. Если ты спасешься и продолжишь жить, как ни в чем не бывало, ты действительно умрешь».

И чудо случилось. Кто-то меня услышал, вмешался, насильник убежал. Я почувствовала,  что если все так оставлю, это случится с кем-то другим. Я пошла в полицию. Стала меньше употреблять наркотиков. Я вставала и снова падала. Потом я встретила доброго человека, который купил мне билет на самолет. Я вернулась в Венгрию спустя десять лет. Моя семья ждала меня. Я увидела девушку-подростка и сразу узнала ее, потому что я – ее мать, но я не могла восполнить этот пробел.

– В последний раз, когда вы ее видели, она была малышкой, которая ходила в детский сад.

– А теперь она девушка. Я не могла с этим справиться. Моей семье тоже пришлось нелегко. Они были в ярости. Я их понимаю. Нелегко иметь дело с наркоманкой, который внезапно возвращается через десять лет. Они не понимали, через что я прошла и что со мной случилось. Я пошла в реабилитационный центр в Венгрии, жила там полгода. Однажды мне позвонили из Израиля, сказали, что они поймали человека, который меня изнасиловал, и предложили мне вернуться на несколько дней для дачи показаний в суде. Я приехала, свидетельствовала в суде. Это был опыт исправления – противостоять тому, что со мной произошло, посмотреть в глаза насильнику. Тем временем мой партнер начал меня искать. Он позвонил мне в Венгрию и сказал, что идет в МВД, все им расскажет, и мне дадут разрешение вернуться. Я вернулась.

 Вы начали помогать женщинам проходить реабилитацию после занятий проституцией на горячей линии клиники Левински, и делаете это по сей день.

– Да, я также работаю в социальной службе Рамат-Гана.

– Когда вы встречаетесь с проститутками, что вы им говорите?

– Часто я вообще не говорю. Просто слушаю. Обнимаю. Когда я говорю, я делюсь с ними своей историей, говорю, что тоже была на улице и сумела выбраться. Когда я работала на улице, одна из волонтеров, которая помогала мне, в прошлом сама была проституткой. Она рассказала мне свою историю, и это меня спасло. Я помню, как подумала про себя: если она смогла, я тоже смогу. Это то, что я пытаюсь дать почувствовать женщинам, с которыми сейчас работаю.

– Что они рассказывают?

– Они нуждаются в помощи. Даже если до этого говорят «Уходи, я потеряна», как только они видят в моем лице живой пример, они вспоминают о своей мечте уйти с улицы, которая казалась им немыслимой.

– Многие люди считают проституцию нормальным делом, мол, не зря же это самая старая профессия в мире. Кто-то сказал мне: «Они это выбирают. По крайней мере, некоторые из них».

– Ни одна женщина этого не выбирает. Неужели можно представить себе женщину, которая встает утром и хочет, чтобы десять или двадцать мужчин вломились в ее тело один за другим?

– Израиль добился прогресса в этом направлении. Принят закон об уголовном преследовании клиента. Может, это поможет?

– Не знаю. Закон принят. Проституткам предстоит пройти курс реабилитации. Из этого центра связались со мной и пригласили стать лектором. Я буду говорить с проститутками о проституции.

– Что вы им скажете?

– Я все еще думаю об этом. Мне есть, что сказать. Думаю, я спрошу их, хотят ли они этого в жизни. Действительно ли им это нужно.

– Вы думаете, они не понимают, что делают?

– Да. По моему мнению, они не вполне понимают

 Вы наверняка слышали о секс-туризме в Дубае.

– Я знаю это давно. Я читала в венгерских газетах свидетельства работавших там венгерских женщин. То, что там происходит, очень жестоко.

– Метод не меняется. Только место.

– Эти истории только укрепляют мое мнение о нашем положении в обществе. У нас большие проблемы. Дело не только в проституции. Это – человеческая и социальная история, связанная как с женщиной, которая никогда не занималась проституцией, так и с мужчиной, который никогда не заказывал проститутку. Мы все принимаем в этом участие. Если люди научатся отказываться от своих суждений и перестанут закрывать глаза на происходящее, это будет началом перемен. Надо дать им понять, что они тоже несут за это ответственность. Как они себя ведут, какой пример подают своим детям.

– Не надо далеко ходить за примерами. Я помню телефонную запись сына Нетаниягу по выходе из секс-клуба.

– Именно так. Или практика перед свадьбой устроить мальчишник и переспать с иностранками за деньги.

– Что считается нормальным.

– Но это не так. Это ненормально. Люди уже должны это понимать. В этом нет ничего нормального.

– Вы ассказали о двух вещах – проституции и торговле людьми. Вас похитили из обычной жизни, и в этом причина травмы?

– Я не уверена, что есть разница между мной и женщиной, которую не похищали. Моей травмой было похищение. Другая женщина, занимающаяся проституцией, скажет, что ее отец приставал к ней, когда она была маленькой. Как человек, который знает много женщин, занимающихся проституцией, я могу сказать, что все они прошли через очень трудные испытания. Проституция – только верхушка айсберга того, с чем они столкнулись. Нет женщины, которая могла бы стать проституткой, если бы не пережила травматичный опыт в прошлом. Это из-за того, что она пережила, а не потому, что родилась такой. У нее развиты очень сильные защитные механизмы, которые позволяют ей жить этой жизнью. Я думаю, все, кто живет в мире проституции, мужчины и женщины, включая клиентов и торговцев, все они – пострадавшие. Все они – жертвы.

Айелет Шани, «ХаАрец».

источник detaly.co.il/

 

Tags: ,